Женат Иван Сергеевич никогда не был. Возможно, именно благодаря этому он сохранил здоровый оптимизм, веру в личное светлое будущее и крепкое здоровье. И заодно массу вредных холостяцких привычек. Но, разумеется, женщины в его жизни были. Однако ни одна из них даже не подозревала, что Иван Сергеевич имеет такой странный нерусский порок - раз в месяц лечить свою душу немереным количеством водки и полным одиночеством. Под детские мультфильмы.

Все - и две горничные, и телохранители, и приходящие подруги - считали, что в такой особый день Иван Сергеевич медитирует среди свечей и курительных палочек, общаясь с Богом. Отчасти они были правы. Но только отчасти. Короче говоря, в день "медитаций" никто не смел беспокоить уединение и покой Смагина.

Иван Сергеевич прервал процесс катарсиса, решив, что случилось что-то из ряда вон выходящее, и открыл бронированную дверь. Даже в глазок не взглянул. Да и кого ему было бояться?

На пороге, приложив мятую фетровую шляпу к груди, стоял грустный тщедушный человечек - остролицый, худоносый, в засаленном кофейного цвета костюмчике на голое тело. Босой. Пыльный уличный ветер взбил волосы гостя в грязный петушиный гребешок.

- Кто стучал? - грозно вопросил Иван Сергеевич поверх головы человечка, обводя налитыми кровью глазами пустую жаркую улицу; воробьи от его взгляда горохом попадали с веток акаций и улетели прочь из города.

- Я, извините, - пискнул гость в волосатую грудь Смагина, - шел, понимаете, вижу - у вас вакансия. Дай, думаю, попробую. Авось...

Смагин посмотрел вниз и наткнулся на добрый, лучистый взор Хранителя.

- Ты кто? - сипло спросил Иван Сергеевич, мысленно прикидывая, что сделать с нахалом - просто дать пинка и прогнать, или сначала все же убить.

- Я - ангел-хранитель, - торопливо представился человечек, - зовут Сема, временно безработный. Я, понимаете, шел мимо, а у вас...