Киммериец решительно задул лампу и рухнул на лавку. Скрипнули доски. Заснул Конан моментально и нелепых снов больше не видел.

— Просыпайся! Вставай, забери тебя Нергал! Вставай!

Эйнар был так настойчив, что варвар буквально подпрыгнул на лежанке, протер глаза пальцами и вопросительно уставился на броллайхэн.

— Пожар? Чего орешь как ошпаренный? Выглядел Эйнар взъерошенно, он сам только что проснулся. Смотрит ошалело.

— Откуда ты это взял? Сто раз просил — никакой посторонней магии в доме! А от этой штуковины так и шибает колдовством! Разве что искры не летят!

— Какой еще «штуковины»? — не понял Конан. — Ты вообще о чем?

— Вот об этом! — Эйнар ткнул пальцем в... в... Словом, оно лежало на столе возле окна.

Лучи восходящего солнца пробивавшиеся из-за ставень отражало причудливое конусообразное сооружение из тускло горящего густо-желтого золота, высотой около пяти-шести пальцев, усеянное мельчайшими алмазами и рубинами. Вершину короны или тиары украшала свернувшаяся в тройное кольцо серебряная змейка с изумрудными глазками держащая в пасти собственный хвост.

Хватило единственного взгляда для того, чтобы понять: этот венец бесценен, он является самым выдающимся творением ювелирного искусства; купить его невозможно за все золото мира ибо нельзя оценить истинное совершенство...

Конан внезапно почувствовал, что амулет Ночной Стражи неприятно холодит грудь. Ледяным он не был и не вздрагивал, но холод оказался вполне ощутим. Темная магия?

— Именно, темная магия! — причитал Эй-нар. — Как ты догадался? Я воплощенный Дух Природы владеющий магией Равновесия! Для моего племени истекающий от этой... этого предмета поток магии — примерно то же самое, что для тебя тугая струя жидкого свиного навоза! Откуда оно здесь взялось? Что это такое?

— Прекрати вопить, оглушишь, — поморщился Конан. И тотчас вспомнил о ночном разговоре к которому отнесся абсолютно несерьезно. — Боги всеблагие, Эйнар... Только не это!