Но все же совет был дан вовремя. Если бы не он, я бы обязательно поделился бы этим со своей двоюродной сестрой Розалиндой - и это облекло бы нас обоих на большие неприятности, конечно, если бы кто-нибудь поверил мне. В остальном же я не испытывал ничего необычного. Я был нормальным мальчиком, росшим и развивавшимся, как и другие. Окружающий мир я воспринимал как нечто незыблемое. И так продолжалось до встречи с Софи. И даже после того перемена наступила не сразу. Только оглядываясь на прошлое, я могу утверждать, что именно в тот день мои маленькие сомнения начали расти.

Этот день, как и многие другие, я проводил в одиночестве. Было мне примерно десять лет. Моя следующая по возрасту, сестра была старше меня на пять лет, звали ее Сара, и разница в возрасте заставляла меня, обычно, играть одному. Я спустился по проселочной дороге к югу, вдоль границ небольших полей, и вышел на высокую насыпь. По вершине этой насыпи я проделал свой путь.

Насыпь не внушала мне удивления: она была слишком велика, чтобы я мог догадаться, что когда-то ее построили люди. Я не связывал ее с другими делами древних людей, о которых мне иногда приходилось слышать. Это была просто насыпь, образующая широкую дугу, и затем прямая как стрела, уходящая к далеким холмам. Это же была часть моего мира, не более удивительная, чем река, небо, эти самые холмы.

Я часто поднимался на вершину насыпи, но редко спускался на противоположную сторону. По некоторым причинам я считал местность по ту сторону чужой, не враждебной, а просто чужой. Но в одном месте я обнаружил, что дождь, сбегающий по дальней стороне насыпи, образовал песчаную впадину. Если сесть наверху и сильно оттолкнуться, понесешься вниз, рассекая воздух, и, пролетев в конце пути несколько футов по воздуху, очутишься в мягкой куче песка на дне выемки. Это я узнал, потому что спускался в каждую впадину, обнаруженную мною около насыпи. Дело в том, что я искал древний памятник пророку дьявола Шухарту с золотым шаром.