Войдя в комнату раненого, мальчик показал ему кусок толстой веревки с туго затянутым узлом.

— Это мне мастер Герберт принес, — похвастался он. — На ней повесили самого атамана разбойников.

— Покажи-ка, — Глонвий взял у мальчика подарок. — Такая штука хороший талисман… И сколько мастер дал за нее?

— Не знаю, — пожал плечами Пауль.

— Мне бы она пригодилась, — стрелок покатал веревку в ладонях. — Для солдата оберег — вещь нужная… Хочешь за нее имперский талер?

Глаза Пауля загорелись. Помявшись, он с надеждой в голосе спросил, не двоюродный ли брат этот талер Неразменному дукату?

— Не-а, и рядом не лежал, — хитро прищурился солдат. — Лучше ответь мне, как мастер Штерн купил у палача кусок веревки повешенного, если казненные будут висеть еще целую неделю?

На лице мальчика отразилось недоумение. Поджав губы, он посмотрел на веревку, которую стрелок держал в руке. Недоумение быстро сменилось обиженным выражением.

Лонгвию стало жаль ученика. Пришлось высказать догадку, что палач отрезал кусок с другого конца. С того, которым она крепится к перекладине…

— Там, обычно, после узла еще целый локоть висит, — уверенно говорил Вальтер.

— Можешь мне верить: чего-чего, а как вешают, я насмотрелся.

Пауля предположение слегка утешило, но он рассудительно заметил, что из такой веревки талисман, наверное, не получится. Слишком слабый будет.

— Почему не получится? — спросил Лонгвий. — Конечно, получится. Тут же все дело в том, кого повесили. Если атамана, то там с какого конца не режь, все равно оберег выйдет.

Чтобы окончательно вернуть мальчишке хорошее настроение, стрелок подарил ему монетку в три гроша. Отдав веревку, раненый попросил Пауля к бульону разбавленного вина: единственный крепкий напиток, дозволенный ему лекарем. И не больше кружки за день.