- Все ошибаются, - Олег бросил в чашку кусочек сахара и присел за стол. - Лиля совсем другое дело, она устраивает меня во всех отношениях.

- Да уж, эти узкоглазые куда угодно без мыла влезут! Да и фигура у неё пацанячья какая-то.

- А мне не нравится, когда пальцы в складках жира застревают. - Допив чай, Олег сполоснул чашку и убрал в сушку. - И давай договоримся, больше мы эту тему никогда не обсуждаем. Мы никогда с тобой не ссорились, и начинать я не хочу. Договорились?

- Нет.

- Как знаешь. Ты у нас останешься или домой поедешь?

Артур остался бы, уж больно не хотело тащиться через всю Москву. От пива он отяжелел, снова потянуло в сон, но злость и, почему-то обида, не давали расслабиться, сказать - да ладно, старик, извини, я наплел черт-те чего, просто настроение собачье, вот и гавкаю не по делу. Без обид, ладно? А потом залезть под душ и рухнуть спать, а утром вместе поехать на работу.

- Да нет, я домой, пожалуй, - Артуру стало противно от самого себя, от невозмутимого, необратимо лысеющего Олега, и от его прилизанной, правильной, удобной пятикомнатной квартиры в стиле "минимализм", с этой тихой узкоглазой гадиной, притаившейся где-то в недрах.

- Как хочешь, - пожал плечами Олег, он вертел в руке сигаретную пачку, - у тебя холодильник небось опять пустой?

- Куплю что-нибудь по дороге, - Артур поднялся с дивана. - Куда ты мои вещи сунул?

- В зале, в большом шкафу.

Пока Артур переодевался, Олег сложил в большой желто-красный целлофановый пакет блок сигарет, замороженную пиццу, пачку пельменей, сыр, колбасу, пару нарезок.

- Ну, я пошел, - раздался голос Артура из прихожей.

- Счастливо, - Олег сунул ему в руки пакет, а в нагрудный карман рубашки тысячу рублей одной бумажкой. - Бери-бери, не выпендривайся.