- Ты верно сказал, мы - семья, - Олег будто и не слышал, - но она тоже семья, моя семья, не забирай её у меня, ладно? Не говори ничего, просто скажи - "ладно".

- Ладно, - тупо повторил Артур. Олег тяжело поднялся и, пошатываясь, вышел из кухни. "Надо уходить, - проползла в голове Артура мысль, - надо домой поехать..." Но, он знал, что не сделает этого, не было ни сил, ни желания тащиться домой даже на такси.

Высокая четырехгранная бутылка была пуста, но Артуру было уже все равно что пить, и он налил в стакан с остатками льда мартини. На душе было так гадко, будто она вся, до самого верха (где же верх у души?) заполнилась густой, липкой зловонностью, и ничем, ничем это гадостное ощущение ни запить, ни заесть, ни закурить... но надо было, надо было что-то делать. Он побрел в туалет, поднял стульчак, сунул два пальца в рот.

Лиля стояла под дверью туалета и слушала, как Артура выворачивает. Скользнув на кухню, она вынула из навесного шкафчика с прозрачными дверцами высокий четырехгранный стакан, налила в него холодной минеральной воды без газа, и бросила туда две шипучие таблетки.

Раздался звук спускаемой воды, затем зашумела вода в ванной. Тоненьким, почти бесплотным изваянием, стояла Лиля посреди темной, освещенной только двумя крошечными, скорее декоративными бра у изголовья диванчика. Под прохладным шелком халата леденела тончайшая короткая рубашка, в стакане, стиснутом маленькими сильными пальцами, истерично шипели и прыгали таблетки. Вода в ванной стихла, вскоре в кухонном проеме появился Артур, он был в одних трусах. Свою, видавшую иные цивилизации одежду, он сунул комом в белый пластиковый контейнер для грязного белья, уютно и практично устроенный Олегом под раковиной в ванной.

- Я... это, - Лиля медленно протянула Артуру стакан с угомонившимися таблетками, - вот...

- Что ты? Это? - Артур взял стакан и выплеснул содержимое в мойку. Что такое? В чем дело?