На утро поднялся с тяжелым, тупым похмельем, еле-еле встал, побрел сначала в туалет, после в ванную. Выдавив в рот зубной пасты, Артур пополз под душ и минут двадцать стоял под тонкими, упругими струйками воды, языком размазывая пасту по зубам, деснам, нёбу. От её концентрированной до человеконенавистничества мяты, затошнило немилосердно. Тщательно прополоскав рот, он закрыл воду и осторожно, боясь поскользнуться на неуверенных похмельных ногах, полез из ванной.
Взяв с полки чистое полотенце, Артур резко растер тело, разгоняя кровь, почти насухо вытер жесткие, сильно отросшие за последнее время волосы, и посмотрел на себя в зеркало. Основательная щетина придавала лицу неряшливый, запущенный вид. Артур зачесал назад ещё влажные волосы, из зеркального шкафчика над раковиной извлек одноразовый бритвенный станок и, разорвав упаковку, принялся за дело. Аккуратно снимая пену вместе с волосками, он думал о Лиле, о том, как бы было хорошо и просто, если бы её не было совсем. Ведь некое подобие отчуждения, отдаления между Артуром и Олегом наступило именно с её появлением.
Закончив бритье, он сполоснул лицо, плеснул на ладонь бальзам после бритья от Кристиана Диора, ему не нравился запах "Duna", он казался Артуру каким-то назойливым, бесхребетным, но на этот раз бальзам удивительным образом освежил, а запах даже немного взбодрил. Перебрав батарею одеколонов и туалетных вод Олега, он выбрал "Bugatti". Смешавшись с "Duna", запашок получился не ахти... Чувствовал себя Артур уже гораздо лучше.