Артур болтал остатки пива на донышке бутылки.

- Все это, конечно верно, правильно и все такое, - вздохнул он, - но, Олег, неужели тебе не скучно? Неужели тебе никогда не бывает скучно? Разве ты никогда не хотел совершить какое-нибудь безумство, что-нибудь непоправимое?

- Артур, мы разные люди, - мягко улыбнулся Олег, - у меня есть солидный якорь, под названием "чувство ответственности", ответственности за тебя, Лилю, за свою фирму, да мало ли ещё за что, и этот якорь не позволяет высоко прыгать и далеко бегать. Ты художник, творческий человек, тебе должны быть свойственны такие порывы, фантазии, это естественно, и говорить тебе - будь осторожен, держись ногами покрепче за землю, - бессмысленно. Когда в уши задувает ветер перемен, уже не слышишь ничьих советов. Я просто хочу, чтобы ты знал, я люблю тебя и как друга, и как брата, порою даже, как сына, и что бы с тобою не случилось, чтобы не произошло, я все сделаю для того, чтобы помочь тебе, сделать так, чтобы все у тебя было хорошо.

Артур поставил на перила пустую пивную бутылку, и крепко обнял Олега.

- Все будет хорошо, - Олег похлопал его по плечу, - все встанет на свои места и прояснится.

- Мальчики! - раздался голос вернувшейся Лили, и Артур едва не зарычал от злости. - Вы где?

- Здесь мы, - Олег пошел на кухню, а Артур хотел закурить, чтобы побыть ещё немного в их с Олегом отрезке времени и пространства, где ещё клубились молекулы его монолога, где все ещё реально, почти осязаемо существовал некий заповедный круг, внутри которого было просто и спокойно. Но, сигареты остались на кухонном столе, молекулы разговора стремительно улетучивались, заповедный круг распадался - тонкий мир пришел в негодность.