— Но я ничего не чувствую.

— Почувствуете, — заверила она. — Как только закончится действие болеутоляющего лекарства.

— И когда я смогу встать?

— Встать? — Ее прекрасные серые глаза изумленно округлились. — Вы что, не слышали, что я вам сейчас говорила? Вам сильно повезло, что вы вообще живы, солдат. Я не доктор, но твердо могу сказать, что вы этой палаты не покинете еще на протяжении нескольких недель.

— Ну, это мы еще посмотрим, — сказал я. — Кстати, что с девушкой?

— С которой именно девушкой, солдат?

— Не валяйте дурака. То есть дурочку. В общем, не надо никого валять. Вы прекрасно понимаете, о ком я говорю.

— А, наверное, вы имеете в виду принцессу Камиллу? У нее сильные ожоги почти на восьмидесяти процентах кожного покрова, но на этом и все. Пару дней пролежит в госпитале, потом оклемается. Ее скоро отправят к венценосному папочке, телепортом прямо на Тагобар. Каково, а?

Я попытался пошевелить рукой. Она слушалась меня с большим трудом, реакции запаздывали на пару секунд. О немедленной выписке, пожалуй, действительно не могло идти и речи.

— И сколько я уже здесь валяюсь?

— О, немного, — короткий взгляд на хронометр. — Двенадцать с половиной часов. В вашей медицинской карте написано, что вы быстро приходите в себя.

— А там не написано, что голова у меня чугунная?

Она хихикнула, словно я угадал. Впрочем, с Фельдмана станется написать и что-нибудь похлеще.

Удостоверившись, что с принцессой все в порядке и задание можно считать более-менее выполненным, я вспомнил и о других своих делах.

— Визиты ко мне разрешены?

— При условии, что найдутся люди, желающие вас видеть.

— Тогда найдите мне Джека Моргана из аналитической группы и попросите немедленно ко мне прийти.

— Я медсестра, а не ваша секретарша.