— Тебе литература, а мне завтра с отчетом в Москву ехать, — с недовольной миной отозвался хозяин кабинета. — О чем я там докладывать буду? О том, что мы тут баклуши бьем да водку пьем?

Сердиться Константину Валентиновичу, которого близкие друзья и коллеги по старой доброй традиции называли Призраком, было с чего. Они сидели в Петербурге вот уже две недели кряду, но дело, ради которого группа столичных специалистов спешным порядком вылетела в этот затянутый тучами город, так и не сдвинулось ни на йоту. В Питере и вправду творилось что-то непонятное, вот только ухватить хоть какую-то логику в странной цепочке произошедших за последние дни событий им пока никак не удавалось. Да и ливень, то стихавший, то набирающий силу вновь, изрядно действовал на нервы. Порой Призрак думал, что если уж судьбою для них уготовлена участь проторчать в сырой и дождливой Северной Пальмире еще хотя бы пару недель, ему придется как минимум отрастить себе жабры.

— Ладно, рассказывай, — устало махнул он рукой. — Что там у нас стряслось? Опять то же самое?

— Ага, — тряхнул лохматой шевелюрой помощник и без приглашения плюхнулся в кресло. — Значится, выехал я по первому же сигналу…

Неладное Виноградов почувствовал сразу, как только служебная машина остановилась в нескольких шагах от предполагаемого места происшествия. В прохладном и влажном после недавней грозы воздухе разлилось хорошо ощутимое напряжение, наполняющее тело чистой, упругой силой, покалывающее в кончиках пальцев тонкими невидимыми иглами. Так всегда бывает, если где-то поблизости произошел массированный выброс пси-энергии. Пространство загрязняется остатками сырой силы, иной раз приносящей не меньший вред, чем низкоуровневый знак. Которые, между прочим, после использования исчезают полностью и ненужных следов почти не оставляют. Алексей вышел из автомобиля, захлопнул дверцу и внимательно осмотрелся.

Прямой, как стрела, переулок уходил вдаль, вливаясь через три сотни метров в широкий оживленный проспект.