– Меня зовут Макс, – говорит незнакомец, вежливо опуская голову.

…Теперь, стало быть, можно считать его знакомцем – теоретически.

…Триша вопросительно глядит на Франка: дескать кто это такой? Но дядюшка Франк прячет в усах улыбку да бровь приподнимает загадочно. Что хочешь, то и думай, мне и самому интересно, до чего ты додумаешься, – примерно так следует его понимать.

…Триша бежит в погреб за своим фирменным зеленым лимонадом, выбирает лучшие стаканы – высокие, прозрачные, из тонкого стекла, бережно разливает пенный напиток. Гость по имени Макс тем временем усаживает свою спутницу в плетеное кресло, отлично приспособленное для того, чтобы отдыхать и курить, лениво озираясь по сторонам, а сам обходит кофейню, разглядывает глиняные вазы, трогает деревянные столешницы, нюхает сухие и свежие букеты, улыбается мечтательно. Движения его кажутся плавными, неспешными, ленивыми, на деле же он носится как вихрь – раз, раз, и осмотрел помещение, куда можно нос уже сунул, куда нельзя (за стойку то есть) – тоже. Взялся за ручку двери, ведущей в сад, спросил Франка: «Я ведь никуда не исчезну, если?…» – и, не договорив, не дожидаясь ответа, был таков, а минуту спустя вернулся с сухим прошлогодним листком в волосах, с мокрыми травинками, прилипшими к ботинкам, окруженный резвыми щенками тумана, а двоих, самых мелких, в охапке притащил. Гладит их, теребит, радуется как мальчишка.

– Никогда таких зверят не видел, – вздыхает. – Вот это да! Такие мне точно не снились.

– Думаешь кроме тебя некому? – ухмыляется Франк. – Одними твоими фантазиями жизнь не наладишь У тебя, прости уж, не настолько богатое воображение, да и в деталях ты непростительно небрежен. Будь твоя воля, ходили бы мы по улицам, завернувшись в одеяла, и питались бы вечерней росой да спелыми фонарями – скажешь, не так?