— И доблестный рыцарь ручается за него?

— Ручается, ручается…

Пропала мзда, как вода из растопыренной пятерни, но стражники вида не подали. Рыцарь всегда рыцарь. Лучше потерять воду, чем пятерню, да еще по локоток.

Узким переходом шли они к гостинцу. Поляна цвела шатрами нахлынувших гостей. Народу всякого действительно скопилось много — и торгового люда, и прислуги, и господ. Начинать, конечно, следует с господ — им приветствие, почет и уважение. К счастью, мало их, господ, сейчас на улочках, а то б вовсе не добраться до цели — два притопа, три прихлопа. Куртуазность.

А они добрались.

Гостинец, резиденция баронессы Т’вер, был грубым, могучим, стойким строением. Стены локтей по восемь, по десять толщины, крохотные оконца-бойницы, и то лишь со второго уровня, башни по углам. Меньше света — крепче спится. Спокойнее — за такими стенами-то. Хотя из десяти баронов девять погибают от причин неявных, когда равно можно подозревать лихорадку, неумеренное обжорство, любострастие и помощь наследников.

А служба оповещения у них работает исправно — через площадь спешил кто-то из рыцарей-послушников дома Т’вер. Приблизясь, он перешел на степенный шаг.

— Мы рады приветствовать доблестного рыцаря на земле дома Т’вер!

— А уж я-то как рад! — ответил он нецеремонно. Впрочем, именно подобным образом и рождаются традиции — если у истоков стоит достаточно авторитетный дом. Не исключено, что фраза «а уж я-то как рад» будет иметь самое широкое распространение со следующего сезона. Но в этом… Впрочем, рыцарь-послушник и виду не подал, что услышал неподобающее.

— Имя мне И-гор. Я могу проводить вас в покои?

— С признательностью приму вашу услугу, — ответил по уставу Фомин. Иначе — обидится рыцарь-послушник, даст какой-нибудь опрометчивый обет, например, удалится в Топи Блуждающих Огней караулить Поднимающихся Из Глубин.