Виталий Романович Матрохин возвращался в своё поместье. Маленькое такое поселение в волшебной долине. Он всегда оставался слегка чужим в том обществе, к которому вынужден был принадлежать. Так уж получилось, что смолоду занимался "не тем". Картина мироустройства волновала его сильнее, чем благополучие, и познать связи всего сущего во вселенной он успел немного глубже, чем люди, занятые проблемами своей успешности. Нет, бессребренником он так и не стал. В заботливых руках супруги он никогда не рыпался и всегда делал именно те шаги, которые оставляли перспективы и создавали возможности.

Собственно, благодаря репутации врача, компетентного в широкой сфере вопросов и не склонного к опрометчивости, он и был привлечён к исследованиям, с которых всё и началось. Примерно за сто тридцать пять лет до переноса людей сюда несколько пленных инопланетян и бездыханных тел особей того же вида оказались в хорошо спрятанной от чужого ока лаборатории, к работе в которой его привлекли.

Почему-то дело считалось ужасно секретным и с пленными активно работали физики, математики и, конечно, военные. А вот круг медицинских работников резко ограничили, так что вскрытия погибших Матрохин проводил один. Не буквально один, были и ассистенты, и фотографы, и все тщательно снимали хроникеры. Но квалифицированных врачей не присутствовало. Кстати, отличий строения тела инопланетян от обычного человеческого обнаружить ему не удалось. Только форма ушей у парней специфическая. Острый верх и маленькая мочка. Их за это прозвали "эльфами".

Лабораторные анализы также указали на полное сходство по всем позициям. Факт отсутствия у этих людей признаков перенесенных или имеющихся в наличии заболеваний выпячивать не стал, хотя, пунктуально отметил это в каждом протоколе. Просто написал в соответствующей графе, что обнаружить не удалось.

Медицинский аспект в этом "проекте", следует признать, вообще не полагался важным. Пленники говорили на понятном, хотя и своеобразном русском. И от них добивались информации о том, откуда они взялись и каким образом были переброшены к месту событий. Собственно, это и все, что удалось Виталию Романовичу "сложить" из обрывков фраз и случайно брошенных слов. Любопытства он не проявлял - очень уж строго за всем следили серьезные такие парни.