- Тома, а ты не хотела бы перебраться из усадьбы куда-нибудь, где нет необходимости горбатиться на хозяина? Жить так, как тебе хочется, делать то, что сама пожелаешь? - Пашка подливает девушке ароматного чаю.

- Это где же ты нашел такое место? - она обмакивает сладкие от изюма пальцы в чашку с водой и вытирает о мягкую салфетку.

- Ты ведь знаешь, что мне много где приходится бывать. Дичь, она же не сидит на месте. Поэтому и строю я себе хижины в тех местах, через которые меня ведут охотничьи тропы. Кое-какая утварь там заводится, припасы, инвентарь. За каждой картошиной в поместье не набегаешься, так что сажаю овощи. Если бы не нужда в порохе, ну и всяких других мелочах, ни за что бы не стал таскать добычу на подворье. Пока ее доволочешь, замаешься. На лошади было бы сподручно, только пока за той коняшкой обернешься, хищники тушу дотла схарчат.

Пашка любит разговаривать с этой женщиной. Она хорошо слушает.

- А по радио позвать человека с лошадью?

- Уже не получается. Старые рации, что еще оттуда, уже все изработались. А новые тяжелы. Замучаешься их с собой таскать. Да и охочусь я далеко, пока человек доберется, да пока меня разыщет, изведешься весь. А носильщиков за собой водить - тоже не дело.

Вообще-то, конечно, Тамара и так это знает. И думает она быстро. Ведь не отвергла сразу его предложение, над чем-то раздумывает. Хотя, казалось бы, чего тут размышлять? В имении - налаженный быт и нормально организованный труд. Без дела сидеть некогда - одной стирки сколько! А переборка припасов в погребах и кладовых! Приборка в хозяйском доме. А, если еще и барин скучает! Ладно, когда ему, чтобы развеяться, просто женщина нужна, а то ведь может театр затеять, или идиотский танец всех заставить разучивать. Ничего, конечно, страшного, но надоедает развлекать скучающего сибарита.

Особенно худо, если к нему гости пожалуют. Вот тут и начинается тарарам, от которого никому покою нет. Тогда могут не только домашнюю челядь на уши поставить, а созвать народ с виноградников да огородов.