– Это как раз то, что нам нужно, – веди меня в ресторан! – царственно заключила я, хватая Алекса под руку и с высокомерным видом позволяя ему сопроводить меня до ворот.

Командор вздохнул, но спорить не стал, только грустно улыбнулся армейским товарищам. Ничего, пусть привыкают, рабство не вечно, а впереди феминизм и равенство полов!

Вот так, незатейливо гуляя под ручку, мы забрели в одно из многочисленных летних кафе Александрии с выбором самых недорогих блюд. Во-первых, непомерных расходов Профессор не простит, а во-вторых, римские легионеры тоже далеко не всегда были при деньгах.

Заказав обед из двенадцати сортов перца и фахитос с кетчупом

– Видимо, пока у него нет возможности, – задумчиво пояснил командор.

Да, на этот раз бедный наш пушистый камикадзе каждую минуту пребывания в тылу врага рискует не по-детски, а целостность шкурки для котика – священнее всего на свете! В этом смысле он переплюнет по эгоизму любого дурностая… Алекс с самым печальным выражением лица прислушивался к беспрерывному мяуканью, исходившему из недр александрийских подвалов.

– Ну и что толку? Ведь кошачьего языка мы не знаем, – вздохнула я.

– А?! Почему не знаем? Прости, совсем забыл, у нас есть электронные «переводчики» с кошачьего, – хлопнул себя по лбу Алекс, поспешно роясь в сумке и доставая медальончик в форме малюсенького клыка, вероятно кошачьего.

– Премного благодарна, ты всегда вспоминаешь обо мне в самую последнюю очередь!

– Не дуйся, милая, ты же прекрасно знаешь, что я думаю о тебе постоянно, – тихо возразил командор, мягко привлекая меня к себе.

– Отпусти, неудобно же, люди кругом… ммм, обзавидуются, – мурлыкнула я, быстро тая и прижимаясь щекой к его груди.

Но именно в этот момент новый медальон начал действовать. Я быстренько отключила прежний микрофон – теперь в ухе у меня вместо дурного мяуканья звучала вполне разумная речь на понятном языке.