Помирать никому не хотелось, а потому о сне думали мало и никто не ныл. Вот только однажды мне пришлось столкнуться нос к носу с одним попиком, который возмущался моим планом спасения, как мол это так, Господь всех рай забирает, а мы тут хернёй занимаемся. Хотя руки у меня у чесались влепить ему пулю в лоб, я всё же поступил иначе, отвёз его за шестьдесят километров от Москвы и в красивом месте посреди леса спросил:

— Выбирай, или здесь остаёшься или возвращаешься назад, но будешь молчать, словно язык проглотил.

Попик визгливо крикнул:

— Меня Господь в рай заберёт, а ты будешь гореть в аду!

Вытащив оратора из машины, я повернул его лицом к лесу, дал ногой пинка под зад, сплюнул и сказал:

— Пошел ты в задницу со своим раем, мудак.

Это был шестой день с начала строительства. Забравшись в броневик, я поехал назад, но уже по другой дороге, к большому складскому комплексу, находившемуся километрах в пятнадцати от нашего района. Было одиннадцать часов утра, а в такое время шакалы обычно отсыпались после своих ночных рейдов. Из города уехало наверное процентов восемьдесят населения, если не больше. Москва обезлюдела и народ откочевал так стремительно, что ближние к городу склады остались практически нетронутыми. Вскоре я въехал на территорию складского комплекса, проехался по ней и огорчённо вздохнул. На нём только пять относительно небольших зданий стоило укреплять, они были железобетонными, а все остальные представляли из себя хилые постройки, слепленные из металлических панелей с минеральной ватой внутри, на стальном каркасе. Хотя если использовать панели вместо опалубки, то штуки четыре склада, причём больших, ещё можно будет укрепить. Проезжая по территории, я увидел в отдалении один такой склад открытым и сразу же насторожился, так как все остальные были закрыты. Значит кто-то решил затариться на нём чем-нибудь, а я стал в последнее время очень подозрительным и потому, остановив машину метрах шестистах, решил немного прогуляться пешком.