— Хеллоу, Раша! — После чего крикнул — Это был самый фантастический сёрфинг Чака Мелвилла! Клянусь, больше никогда в жизни я не подойду к берегу океана.

В Москве я довольно неплохо выучил английский, чтобы пойти на повышение, но время на общение с американцем тратить не стал. Соскочив с борта катера, на ногах у американца были тяжелые армейские бутсы типа берцев, парень бегло огляделся и тут же бросился помогать мне и Скибе. Мы быстро нашли люк, он находился позади цилиндрической гондолы, и был задраен дюжиной гаек с резьбой эм сорок восемь, и как раз такие гаечные ключи — пятьдесят шесть на сорок восемь, у нас с сержантом имелись. Американец, осмотрев гайку, крикнул, чтобы ему подали нужный ключ и мы принялись отвинчивать гайки. Хотя я ещё не видел, кто стучит чем-то металлическим внутри гондолы, мне уже стало понятно, что Валюши внутри точно нет. Батискаф лежал на боку, а не стоял на стальных салазках из швеллера. В его передней части явно была вторая капсула безопасности и она оторвалась по пути. Когда же мы отвинтили все гайки и сорвали люк, то из гондолы вылезла маленькая, светловолосая девочка лет шести, одетая в зимний, ярко-оранжевый комбинезон, и, не увидев родителей, а точнее мамы, тут же плаксиво спросила:

— А где моя мама? Она сидела в передней кабинке.

Подхватив девочку на руки, я спросил:

— Твою маму зовут Валя Максимова?

Девочка округлила глаза и удивлённо ответила:

— Да, а ты откуда знаешь мою маму? Где она?

Держа девочку на руках, я подошел к передней части спасательного батискафа и, указав на неё, сказал: