— Отставить, капитан Мелвилл, без тебя найдутся бульдозеристы. Ты мне здесь нужен. Приказываю тебе стать в Москве комиссаром по делам иностранных граждан, прибывших в Россию.
Капитан выпрыгнул из кабины, отдал честь и ответил:
— Слушаюсь, сэр, приказ понял и готов исполнять.
К "Челленджеру" тут же метнулся один из наших старых друзей-спасателей и громадный трактор, взревев двигателем, на бешенной скорости помчался по Новоминке. Скиба вылез из бээрдээмки, подхватил на руки Алёнку, снявшую с себя наполовину зимний комбинезон, и скрылся с ней в тюнингованном банковском броневике, имевшем вполне гражданский и уютный интерьер. В салоне броневика, отделанном карельской берёзой и натуральной кожей, позади переднего сиденья располагались вдоль борта два просторных, уютных дивана и откидной столик между ними. Мой помощник привёз для Алёнки одежду и горячий обед в термосах на всех. Мы вошли в броневик через единственную, зато просторную, дверь, открыли оба передних люка, выбрались наружу и сели на броню. Сержант, а тридцатитрёхлетний Павло Скиба, как и я, был десантником и воевал вместе со мной во второй чеченской, поставил бээрдээмку носом к стоянке. Пулемётных башен на наших бронемашинах, которые мы называли охотничьими, не было, вместо них посередине бронированной крыши ещё в марте месяце была установлена поворотная турель для "Корда" и третий люк. Переодев Алёнку в клетчатую рубашечку, джинсовый комбинезончик и новенькие высокие кроссовки, сержант накрыл для неё на стол, подал нам два солдатских котелка с картошкой и мясом, взял себе третий и тоже уселся на броне. Капитан Мелвилл, быстро работая ложкой, спросил: