Выйдя из гаража, стоящего позади дома, Борис Джай-Кан сказал:

– Карбюратор я починил. Поедешь к Железной горе, отвезешь продукты Знахарке и Старику.

– Прямо сейчас? – удивился Туран.

Было раннее утро, солнце только выглянуло из-за горизонта, но ферма уже проснулась. Со стороны барака доносились голоса батраков, в загоне хрюкали свиньи, в ангаре тихо гудела динамо-машина.

Борис тщательно вытер ветошью испачканные машинным маслом руки. Он был чем-то озабочен – губы поджаты, брови нахмурены.

– Прямо сейчас. И Мику с собой возьмешь.

– Еще и Мику! Его-то зачем?

Младший брат Турана был существом бодрым и энергичным. Провести с ним целый день в тесной кабине трехколесной мотоциклетки – не слишком приятная перспектива.

– Как мы там поместимся? Мика уже здоровенный.

Борис взглянул на старшего сына, бросил грязную тряпку в ящик для мусора и пояснил:

– Я же сказал: карбюратор в порядке, я починил. Поедешь на «Панче». Назар говорил, ты не хуже меня научился управлять.

– На «Панче»?! – обомлел Туран Джай. – Научился, да! Назар не соврал! Но ты… разве тебе машина не нужна?

«Панчем» называли бронированный крытый грузовик, самую большую машину из тех, которыми владел Борис Джай-Кан, хозяин богатой фермы на юге Пустоши. До сих пор он не разрешал сыну самому ездить на «Панче», только вместе с механиком Назаром.

– А почему на нем? – спросил Туран и тут же добавил, испугавшись, что отец передумает: – Нет, я не против, конечно. Но…

Разговаривая с отцом, он заметил, что тот немного медлит, прежде чем ответить, ему как будто требовалось больше времени, чем обычно, чтобы подобрать нужные слова. Заметил, но не придал этому значения.