Из клетки, мимо которой они проходили, из царящей в ней темноты уставились горящие смертельной ненавистью глаза и послышалось глухое рычание, к которому тут же присоединились соседи. Человеческое горло вряд ли способно издавать подобные звуки, но человеческому уху они вполне доступны. Один из охранников, проходя мимо клетки, чертыхнулся — горящие глаза были устремлены прямо на него. Их взгляды на мгновение встретились, потом охранник отвернулся и двинулся дальше. В принципе, плевать: клетки прочные, их обитатели в общем-то неопасны, более того, их можно считать союзниками.

Шагавший впереди охранник бросил взгляд на контейнер и раздраженно бросил:

— Головой надо было думать! Если живешь по звериным законам, значит, сиди в клетке. Такова жизнь!

Его товарищ пребывал в глубокой задумчивости, но тем не менее отозвался:

— Бедняга Павлов! В этой схватке у него не было шансов.

Первый без особой симпатии заметил:

— Решил, что если он такой сильный, то справится с кем угодно. Что его и погубило. Главное здесь не сила, а быстрота. — С этими словами он оглянулся и, обращаясь к живой ноше, заметил: — Тебе-то, Стерва, об этом рассказывать незачем, верно? Жизнь есть жизнь. А иначе — смерть. В том-то и дело. — В его голосе прозвучали угрожающие нотки.

Обитательница контейнера по-прежнему угрюмо молчала.

Шагавший впереди охранник по-прежнему вспоминал только что кое-как похороненного самоуверенного коллегу.

— От него одни были неприятности. Я с самого начала это знал. Просто носом чуял.

Следующий за ним охранник хотел было превратить услышанное в шутку, но промолчал. Ведь Павлов как будто и впрямь искал на свою голову неприятности. Вот и получил их сполна. Даже сейчас, помогая тащить контейнер, охранник старался быть предельно осторожным.