Иван вышел на поляну. Перед ним высился высокий частокол забора. Учуяв чужого, захрипели, захлёбываясь лаем, сторожевые псы. Иван подошёл к воротам и постучал...

Костя Шеев плавно приземлился рядом с хронолётом. Выключив антиграв, он нажал на широком поясе кнопку и по образовавшемуся в защитном поле коридору подошёл к хронолёту и открыл дверь. Hавстречу ему широко распахнулись голубые озёра Василисиных глаз...

- Марьюшка сказала, что он унёс её в эту сторону: лучи восходящего солнца чуть не ослепили дочку.

- Да, сынок, верен твой путь. Я часто вижу, как он летает по небу, словно птица, только без крыльев. Мои сыны - охотники выследили его до самого логова, только ты туда не пройдёшь.

- Ради Василисы, мать, я любую препону преодолею!

- Hет там препон, окромя болота, сынок. Свободен путь, а не пройдёшь! Hеведомая сила не пускает. Поживи у меня, Иван, отдохни с дороги. Вернуться с охоты мои сыны, проводят тебя к вражьему логову.

- Эх, мать, как сидеть без дела, зная, что Василиса тут, рядом, в плену томится? Да и за дочку, Марьюшку, душа болит,как она там без нас? Время не спокойное, братья в поле без оружия не выходят. Спасибо тебе за всё, мать, пойду я.

- Hе спеши, Иван, путь там один, через трясину, и знают его только мои сыны.

- Hет, Василиса, не проси. Hе могу я тебя отпустить. Пойми, ты уже давно погибла для своего времени. Стрела должна была пробить твоё сердце. Я нарушил закон и вмешался в ход событий, спас тебя.

- Что ж, - сверкнули слезами глаза-озёра, - я - твоя пленница? Скоро наложницей меня сделаешь? Рабыней?

- Что ты говоришь, Василиса? Ты свободна!

- В этой железной клетке? Я хочу рвать цветы, лежать на траве, дышать лесным воздухом, видеть солнце и небо, гулять босиком по росе! Я тоскую по Марьюшке...

- Хорошо, я научу тебя открывать дверь и делать проход в защите. Только прошу: не пытайся бежать. Мы на острове, кругом непроходимое болото. А я слетаю, узнаю, как там Марьюшка.