Мне о себе тоже почти нечего рассказать. Говорю, оставаясь в рамках изложенной мне легенды.

Незаметно переходим на “ты”.

— Знаешь, Андрей, — говорит Ольга, — мне сегодня показалось, только ты не смейся, что ты не такой, как все мы.

— А какой? — настораживаюсь я.

— Старше. Старше нас всех. Даже старше Алексея Климова. Старше и мудрее. Словно ты прожил уже большую-пребольшую жизнь и знаешь что-то такое, что нам еще только суждено узнать.

Я вздрагиваю: неужели это было так заметно? А Ольга продолжает развивать свою мысль, да так, что мне становится не по себе:

— Когда ребята спорили о войне, ты смотрел на них так, словно знал наперед их судьбу. Словно ты уже знаешь, что война начнется не в следующем году, а через неделю или через месяц (!). Знаешь, что Алексей сгорит в своем танке на второй день войны, а Виктор на своей подлодке потонет в Балтийском море еще через неделю. А когда ты пел песню про вас с Сергеем “взлетят наши души, как два самолета”, вообще прозвучало как пророчество.

Я не нахожусь, что ответить. Если у молоденькой девушки сложилось за один вечер такое впечатление, то что говорить об опытных и подозрительных особистах! Они меня в два счета расшифруют. А Ольга расценивает мое молчание по-своему.

— Прости, пожалуйста, я, наверное, что-то не так сказала…

— Нет, Оля, все так. Только я сам не знаю, что на меня сегодня нашло.

— Наверное, ты кажешься старше из-за того, что у тебя жизнь так сложилась. Родителей ты потерял, а тут еще и война.

— Возможно и так, — соглашаюсь я, не желая развивать эту тему.