На этом запись обрывалась.

— И это все? — помолчав, спросил хронопилот.

— Да, сэр, пока все.

— Да-а-а… — протянул Алекс. — Сколько было этих голословных заверений в скорой победе… Мерзкий голос, не правда ли? Какой-то фанатик от нацизма на грани истерики. Скажи, ОТТО, можем ли мы по голосу установить его личность?

— Я уже это сделал. Знал, что вы спросите. Перед вами выступал небезызвестный доктор Геббельс, шеф Имперского бюро пропаганды.

— Неужели? — удивленно сказал хронопилот. — Но если этот шакал еще жив, то…

— То мы немного проскочили расчетную точку прибытия. Вот почему я назвал запись удивительной.

— Вместо сорок седьмого года попали в сорок третий?

— Скорее, даже в сорок второй… Хотя, позволю себе заметить, погрешность относительно невелика — каких-то полтора процента.

— Не думал я, что все будет так просто… Знаешь ли, ОТТО, я до последнего времени боялся верить в успех эксперимента. Даже готовился к худшему.

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Ну, что нас, допустим, забросит к динозаврам или вообще размажет по времени.

— Сэр, если вы сомневались в благополучном исходе эксперимента, так почему все же согласились принять в нем участие?

Хронопилот поморщился и, выдержав паузу, пробормотал:

— Позволь твой вопрос оставить без ответа. Скажи лучше, как дела на борту, как чувствует себя наш Корабль?

— Все под контролем, сэр, вы можете быть совершенно спокойны, если за дело берется ОТТО! Теперь остается определиться во времени с точностью до суток и заложить эту информацию в хрономаяки.