Вот к чему я точно никогда не примазывался, так это к славе своего прапрадеда и когда меня спрашивали, не из тех ли я Лариных буду, которые чуть ли не вчетвером "усмирили" весь Техас, всегда говорил, что мы перебрались в Америку позднее и даже не родственники. На самом же деле я знал нашу родословную назубок, вплоть до конца семнадцатого века. Никита Ларин был одним из птенцов гнезда Петрова и командовал галерой русского гребного флота под командованием генерал-адмирала графа Фёдора Матвеевича Апраксина в Гангутском сражении. Ларины всегда служили либо в армии, либо во флоте и принимали участие во всех войнах, хотя кроме Никиты Ларина в восемнадцатом веке и Ивана Ларина в двадцать втором, больше никто не дослужился до высоких чинов. Мои предки просто за ними не гнались, но всегда служили Родине честно.
Нас усадили за стол и наш последний праздничный обед во взводе пять баранка три начался с тоста, который сказал командир:
- Парни, я пью за то, чтобы всё у вас получилось так же хорошо, как вы все эти годы настолько замечательно несли службу в нашем взводе, что сделали его "Счастливым".
Потом были другие тосты и мне было приятно смотреть на боевых друзей и подруг, которые вскоре присоединятся к нам в Питере, в Федеральном университете государственной службы, где мы проведём вместе ещё шесть лет, но уже, как курсанты. Нет, ошибаюсь, как студенты. Боже, а ведь никому из нас кроме наших отцов-командиров не было больше тридцатника. Мы, четверо мастеров, родились в течение всего двух дней - второго и третьего июня и у каждого была точно такая же судьба, как и меня.