Что бы по этому поводу кто ни говорил, а это мы, мастер-сержанты и младшие лейтенанты, являемся главной движущей силой космического десанта, взвод которого наступает на фронте шириной от полутора до двух километров и после него в живых если что и остаётся, то не крупнее микроба. Впрочем, если кто-то вовремя задрал лапы в гору или упал мордой в грязь и заложил руки за голову, то на него просто набрасывалась ловчая сеть с прикреплёнными к ней буксировщиками-антигравами и он тихо и мирно летел в лагерь для военнопленных.

Моя служба в армии сложилась довольно занимательно. Как только мне стукнул двадцать один год, я уже на следующий день сидел в рейсовом звездолёте и летел на Арию. До этого, в отличие от всех остальных моих сверстников, закончив в возрасте восемнадцати лет школу третьей ступени, я не ринулся, как они, поступать в какой-либо частный университетишко, а строевым шагом направился прямиком в Федеральный военно-технический колледж. Фактически я отдал космофлоту не девять, а двенадцать лет своей жизни, но первые три зачлись мне только сейчас. Тогда я ведь ещё не принял присяги на верность Федерации. Да и в казарме не жил, а потому разрывался надвое между девушками и учёбой, но последняя не страдала.

Невеста на гражданке меня не ждала. Какая девушка, спрашивается, будет ждать парня из армии девять лет? Никакая, а потому, заранее расставшись со своей последней пассией и отпраздновав свой день рождения в кругу семьи, рано утром я отправился на космодром. Ещё когда мне было лет двенадцать, я решил пойти по стопам своего отца, который дослужился до звания мастер-лейтенанта. Он у меня оттрубил в космодесанте два срока по пять лет. Правда, ему всё же не пришлось воевать, хотя он и рвался на фронт. Увы, но для космодесанта он к тому времени был староват, хотя это ещё как сказать, в свои шестьдесят пять он выглядит просто великолепно, максимум на тридцать пять, если и вовсе не на тридцать. Ему предлагали поступить на ускоренные офицерские курсы, но он отказался и правильно сделал.