— Наверное, гости испугались, — заметил Руслан, пряча в усах улыбочку.

— Еще бы. Ротмистр Шестаков был рослым красавцем — брюнетом с темными глазами. С голосом низким и пугающим…

— Вижу, эту историю ты уже обкатала. Все звучит так драматично.

— Не только звучит, — похлопала его по плечу Настя. — Теперь давай пройдемся по нашей родословной.

— Давай.

— Через год после замужества моя прабабка родила дочку Елизавету, следом за ней Василину. Тут грянула революция. Графа Пустова расстреляли. Анна тогда впервые всерьез задумалась о проклятии Дмитрия Шестакова. Она так больше никогда и не вышла замуж. Да и вообще… Времена были еще те. Все пропало — муж, состояние и даже талант, которым она больше ни разу не блеснула.

— Несладкая женская доля!

— Жених моей бабушки Лизы, — не обращая внимания на его реплику, продолжила Настя, — буквально накануне свадьбы свалился с лошади и сломал себе шею.

— Бедняга, — пробормотал Руслан.

— Она так и осталась старой девой.

— Наверное, теперь она об этом пожалела и стала бегать за мной, — попытался сострить он.

— Бабушка Василина, — упрямо продолжала Настя, — вышла замуж в январе сорок первого года. В самом начале войны ее муж погиб на фронте, а через шесть месяцев родилась моя мама, Наташа.

Слово «мама» заставило Руслана воздержаться от комментариев. Мама была уже чем-то близким, человеком из сегодняшнего мира, а не из какого-то невнятного прошлого, которым его пытались пугать.

— Когда мне было всего полгода, мои родители погибли. Прямо на глазах у бабушки. Мы ехали в машине, мама держала меня на руках. Остановились неподалеку от заправочной станции. Бабушка Василина вышла первой.

Мама передала ей меня. И в этот момент машину сзади протаранил грузовик с пьяным водителем.

— Господи, я не знал, — Руслан сочувственно сжал ее руку. — Тебя растила бабушка?