Лея смыла кровь Чубакки с рук. Платье было безнадежно испорчено, и она бросила его — а вслед за ним и туфли — в мусорную корзину. В ванной комнате было прохладно, и Лея начала дрожать. Взглянув на себя в зеркало, она увидела перепачканное кровью и грязью лицо с набухшими веками и горящими ненавистью глазами.

В этот момент до нее донеслись трели Арту. Дройд приближался, тревожно посвистывая. Сквозь его трели Лея различила чей-то голос, высокий, как будто детский.

— Нет, я не помню, я не помню-Лея поспешила навстречу голосу. Она распахнула дверь своей спальни и увидела юную

Кодру-Джай.

— Я не знаю, я не помню, — пробормотала та, пятясь от Леи.

Тут же находился Арту. Он был вообще чем-то вроде пастуха при Кодру-Джай.

— Я только видела, что малыши исчезли, а большого ранили… я только побежала за помощью…

Это была та самая горничная, которая сообщила о похищении. Крови на ее лице уже не было, а разорванное платье сменилось больничной одеждой.

— О моя дорогая! — сказала Лея и подошла к ней.

Кодру-Джай не реагировала. Лея обняла ее за плечи.

Вздрогнув от прикосновения, горничная подпрыгнула и повернулась в воздухе. Опустившись на все свои четыре руки, она быстро поднялась и убежала, но через мгновение вновь показалась в дверях:

— Простите меня, простите…

Лея мягко взяла ее за руку и повела в комнату.

— Почему ты не в кровати? Тебе надо отдохнуть и подлечиться.

— Маленький дройд пришел ко мне, и я поняла, что должна просить у вас прощения.

— Арту, как ты мог? — сказала Лея. — Ну-ка, быстро приведи сюда доктора Хиос!

Дройд засвистел и нерешительно двинулся к двери.

— Быстрее!

Издав грустную трель, Арту выкатился за дверь.

Лея подвела Кодру-Джай к кушетке и попыталась усадить ее, но та сопротивлялась.

— Нет, я не должна сидеть…

— Успокойся, — мягко сказала Лея. — И не настаивай.