Издав грустную трель, Арту выкатился за дверь.

Лея подвела Кодру-Джай к кушетке и попыталась усадить ее, но та сопротивлялась.

- Нет, я не должна сидеть...

- Успокойся, - мягко сказала Лея. - И не настаивай.

Лея снова попыталась заставить ее сесть, но колени горничной не сгибались. Лея погладила ее по плечу.

- Ты спасла жизнь Чубакке. Ты подняла тревогу.

Кодру-Джай уставилась на Лею непонимающим взглядом.

- Миледи, простите, но я ничего не слышу. - Она приложила руки к ушам и затряслась в беззвучных рыданиях. - Я не знаю, что случилось. Они были там, играли, а потом...

Она задрожала всем телом. Лея подумала, что малышка, должно быть, вновь испытала это ужасное ощущение.

- Я... я, должно быть, уснула, миледи. Меня надо выгнать! А когда я проснулась, дети исчезли, и... - Она издала высокий свистящий звук на своем языке. - Я не знаю... Чубакка ранен, а я ничего не слышу!

Лея поддерживала ее, немного неловко - из-за разницы в формах, - и старалась, как могла, успокоить бедняжку.

Вошла доктор Хиос, недовольная тем, что потревожили ее пациентку.

- Я не знаю, что думал Арту, когда притащил ее сюда, - сказала Лея. - Ведь ей нельзя вставать.

- Ей нельзя лежать, - хмуро отозвалась доктор Хиос. - И тем не менее ей необходим покой и отдых.

Кодру-Джай схватила Лею за руку:

- Я так виновата!

- Я прощаю тебя, - тщательно выговаривая слова, произнесла Лея. - Я прощаю тебя. Ты меня понимаешь?

Немного поколебавшись, горничная кивнула и позволила доктору Хиос увести себя.

Арту остался в комнате, грустно насвистывая и катаясь взад и вперед, пока Лея одевалась. Его шум раздражал ее, но он как будто не замечал этого. Когда она вышла из комнаты, он покатил за ней. Они шли по коридору по направлению к приемной, но, подойдя к перекрестку, дройд вдруг свернул в один из коридоров, который вел к выходу из дворца. Лея пожала плечами и направилась к приемной.