Она ступила на скоростную линию пешеходной дорожки, ведущей в центр города. Следовало бы зарегистрироваться в бюро найма на работу, следовало подумать о своем будущем. Она должна сделать многое, но вдруг обнаружила, что понятие «должна» больше не управляет ею. Никаких обязательств по отношению к расписанию, репетициям, урокам, занятиям, к так называемым друзьям и коллегам. Она была свободна, совершенно, полностью свободна! В дальнейшей жизни это должна будет заполнено. Но как? Что она будет должна?

Дорога быстро несла ее к деловой части города. На перекрестках возвышались указатели: торговый центр – пурпурный треугольник, социальные службы – оранжевый круг, заводы – зеленый знак, рабочие поселки – синий, красная стрела – аэропорт, голубая звезда – космопорт.

Килашандра перебирала варианты того, что должна была сделать, и, парализованная нерешительностью, так и не свернула на тех перекрестках, которые привели бы ее куда нужно.

Опять должна и нужно, подумала она, и осталась на скоростной дороге. Ей было даже смешно, что она, раньше такая целеустремленная, оказалась вдруг такой нерешительной. Ей в этот момент не пришло в голову, что она страдает от сильнейшего психологического шока и отреагировала на него сначала необдуманно, спонтанно, резко покинув отринувшую ее сферу интересов, только потом как зрелый человек сосредоточилась и начала поиск альтернативной жизни.

Она не знала, что Эсмонт Вальди беспокоился о ней, и после ее провала даже позвонил в студенческий сектор, сообщив о своем беспокойстве. Но затем пришел к удобному для себя заключению, что она рыдает в какой-нибудь другой студенческой комнате. Зная о ее преданности музыке, он пришел к столь же неправильному предположению, что она, вне всякого сомнения, будет продолжать заниматься музыкой и в надлежащее время станет руководителем хора. Этого он и хотел для нее. Ему просто не приходило в голову, что Килашандра способна в одну секунду зачеркнуть десять лет интенсивных занятий.