— Ты не найдешь такого добра на Беллибране, Шандра, — сказал Каррик и стал неторопливо складывать яркие пестрые рубашки из расплющенного древесного волокна. Принятие решения об отъезде стимулировало у него подъем энергии, но девушку несколько нервировало превращение живого и властного человека в хрупкую, дрожащую тень.

— Когда-нибудь такой пустяк, как складывание рубашек, напомнит тебе о многом, — добавил он.

Она была тронута его чувствительностью и его улыбкой и поклялась себе быть терпеливой с его болезнью.

— Случайности бывают в любой профессии, но случайности в хрустальном пении… — начал он.

— Все зависит от того, что называют случайностью, — тихо ответила Килашандра. Любая случайность казалась ей справедливой ценой за такой высокий жизненный уровень и траты. А ведь в Гильдии всего 4.425 членов… И она двигалась к вершине.

— Понимаешь ли ты, от чего отказываешься, Килашандра? — голос его был виновато-резким.

Он посмотрела на его худое, постаревшее лицо и испытала приступ настоящего опасения. Любой выглядел бы скверно после приступов, которые терзали Каррика. Она не слишком много заботилась о его философском настроении и надеялась, что он не будет таким мрачным всю дорогу на Беллибран.

— Я предпочитаю получить шанс, каковы бы ни были его последствия, а не прозябать вечно на Фьюерте!

Он погладил пальцами ее ладонь, и в первый раз эта ласка не вызвала в ней трепета в позвоночнике. Впрочем, он едва ли был в состоянии заниматься любовью, и жест отразил это.

— Ты видела только привлекательную сторону хрустального пения…

— Ты говорил мне об опасностях. Каррик, Решение принадлежит мне. И я ловлю тебя на твоем предложении «соблаговолить поехать».

Он сжал ее руку, и в глазах его мелькнула радость, что успокоило ее больше всяких речей.