- Не-а-а. Чего я там забыл?

- Слушай, давай не будем, а?

Солома надавил. Балахончик упирался, кажется больше для приличия. Он играл на публику, чтобы не прослыть парнем охотно снабжающим ДСН информацией. Ему нужно поддерживать репутацию. Это заведение - его гордость. Когда мне было пятнадцать я гордился собранной коллекцией пивных банок с чудными надписями на иностранных языках. Повзрослев, вышвырнул весь этот хлам на помойку.

- Мы твои друзья, брат, настоящие друзья, так что помоги нам, ладно? Просто расскажи, что ты там видел.

- Ничего я не видел! Я там не был. Откуда у меня "бабки" на такие клубы? Лир, - Балахончик уставился на меня почти умоляюще, - ну хоть ты ему скажи, а?

Публика медленно начала закипать. Наш разговор на повышенных тонах слишком многим действовал на нервы, а, кроме того, мы с Соломой были чужаками.

Основная клиентура здешнего заведения - тусующиеся малолетки. Как и положено в их возрасте они агрессивны и нетерпимо относятся к старым грязным обсосам вроде нас, сующим нос не в свои дела. А вы думаете почему мне здесь так неуютно? Дым, вонь, грязь... Я бывал в местах и похуже, но здесь - это как будто вы забрели в чужой квартал города и свора местных следит за каждым вашим шагом. Оступитесь - и получите полный комплект всех возможных неприятностей. Пока нас с Соломой хранили лишь удостоверения сотрудников ДСН, но какой-нибудь придурок возомнивший себя продвинутым хакером мог попытаться достать нас просто, чтобы лишний раз продемонстрировать свою крутость.

Балахончик упирался. Солома пытался надавить еще сильнее, но у него не было зацепок. Я перевел взгляд на баннер подвешенный за стойкой. Девчушка лет девяти, на вид - чистый ангел, сама невинность. И одежды на ней было не больше, чем на Еве до того, как та попробовала на вкус наливное яблочко.