— Не помню. Мне кто-то сказал. По-моему, мама.

— Неправда, сам знаешь.

— Значит, я где-то слышал.

— Где-то слышал, где-то слышал. Говорят, что у маленьких поросят большие уши. Твои должны свисать до земли — столько ты слышишь. Чего улыбаешься?

— Ничего.

Она уперла руки в бока.

— Ты слушаешь вещи, которые тебе нельзя слышать. Я тебе уже говорила. Ничего удивительного, что люди говорят о чем думают.

Обычно я уступал, но, разволновавшись, я забыл об осторожности.

— Это правда. Узнаешь сама, это правда! Какая разница, где я слышал? Я в самом деле не помню где, но это правда, Моравик...

— Что?

— Король Горлан — мой отец, настоящий отец.

— Что?

Вопрос полоснул по ушам как пила.

— Неужели ты не знала? Даже ты?

— Нет, не знала. И ты больше не заикайся об этом никому. Откуда тебе вообще известно его имя? — Она встряхнула меня за плечи. — Откуда ты знаешь, что это король Горлан? О его приезде ничего не говорили даже мне!

— Я же сказал. Не помню, где услышал и как. Мне просто запомнилось его имя, и я знал, что он приедет к королю говорить о моей матери. Мы отправимся в Малую Британию, Моравик, и ты поедешь с нами. Тебе понравится, правда. Там твой дом. Может быть, мы будем жить близко.

Она сжала мои плечи, и я умолк. Я с облегчением заметил, как между яблонями к нам спешил один из стражников короля. Он подошел к нам, тяжело дыша.

— Его к королю. Мальчика. В большой зал. Быстро.

— Кто это? — допытывалась Моравик.

— Король приказал поспешить. Я обыскался его.

— Кто?

— Король Горлан из Британии.

Моравик зашипела, как испуганная гусыня, и всплеснула руками.

— Какое ему дело до мальчика?

— Почем я знаю? — Стоял жаркий день, стражник был тучноват и запыхался. С Моравик, имевшей по отношению к слугам статус немногим выше моего, хотя она была моей няней, он говорил кратко. — Мне известно лишь, что послали за леди Нинианой и мальчиком, и кому-то, по-моему, сильно достанется, если его не найдут, когда он потребуется королю. Могу сказать тебе, что король необычайно взволнован.