Я промолчал.

— Мне кажется, что ты представляешь собой не то, что о тебе думают, Мерлин.

Я опять ничего не ответил.

— Ты знаешь, почему приехал Горлан?

Мне показалось, что легче будет солгать.

— Нет.

— Он приехал просить руки твоей матери. Если бы она дала согласие, ты отправился бы с ним в Британию.

Я дотронулся указательным пальцем до цветка на мху. Он сник, как гриб-дождевик, и развалился. Из любопытства я коснулся другого. Камлак обратился ко мне снова. Голос его прозвучал резко.

— Ты слушаешь?

— Да. Даже если она отказала ему, это не будет иметь никакого значения, — я посмотрел на него. — Верно?

— Ты имеешь в виду, что тебе не хочется ехать?

Я думал. Он нахмурил брови, совсем как мой дед.

— К тебе бы относились с уважением, ты стал бы принцем.

— Я и так принц. Самый настоящий принц.

— Что ты имеешь в виду?

— Если она отказала ему, значит, он не мой отец, — сказал я. — Я думал, что он мой отец и поэтому приехал.

— Почему ты так считаешь?

— Я не знаю. Мне показалось... — Я остановился, потому что не мог объяснить Камлаку, что имя Горлана явилось мне в проблеске света.

— Я просто был уверен, что это он.

— Лишь потому, что ты его ждал все это время, — его голос звучал спокойно. — Ждать вот так глупо, Мерлин. Тебе пора знать правду. Твой отец мертв.

Я положил руку на пучок мха, смяв его. Мои пальцы побелели от напряжения.

— Это она тебе сказала?

— Нет, — он пожал плечами. — Но если бы он был жив, он бы давно приехал. Тебе это известно.

Я промолчал.

— А если он жив, — продолжал дядя, наблюдая за мной, — и не возвращается, то об этом никому жалеть не стоит. Правда?

— Нет. Каким бы подлым он ни был, матери было бы легче. И мне.

Я убрал руку, и мох медленно распушился, как бы разрастаясь. Но крошечные цветки исчезли.

Дядя кивнул.

— Было бы разумнее с ее стороны дать согласие Горлану или какому-нибудь другому принцу.