Камлак, золотоволосый и ростом за метр восемьдесят, поглядел на меня сверху вниз. У него были такие же, как и у моей матери, голубые глаза, даже еще ярче. На его мягких замшевых сапогах желтела засохшая грязь. От него пахло потом и лошадьми. Он пришел посмотреть на меня как был — прямо с дороги. Я хорошо помню его взгляд. Мать стояла молча, а дед метал молнии из-под насупленных бровей. Всякий раз, когда он сердился, он дышал резко и прерывисто.

— Поди сюда, — сказал дядя.

Я сделал шагов шесть вперед. Не осмелясь подойти ближе, остановился. В трех шагах он казался еще выше.

— Как тебя зовут?

— Мирдин Эмрис.

— Эмрис? Дитя света, принадлежащее богам? Не слишком подходящее имя для чертова отродья.

Снисходительность его тона придала мне храбрости.

— Меня называют еще Мерлинус, — отважился я. — Римское название сокола, Коруолча.

— Сокол! — рявкнул дед, презрительно хмыкнув. Его кольчуга зазвенела.

— Пока маленький, — защищаясь, сказал я и умолк под задумчивым взглядом дяди.

Он погладил свой подбородок и вопросительно посмотрел на мать.

— Необычный набор имен для христианского семейства. Выходит, черт был римлянином?

Мать вздернула голову.

— Может быть. Откуда я знаю? Было темно.

Мне показалось, что у дяди на лице отразилось мимолетное удивление. Король со злости махнул рукой.

— Видишь, что приходится выслушивать. Сказки и ложь о колдовстве. Какое хамство! Принимайся за работу, девчонка, и избавь меня от вида твоего побочного сынка. Теперь твой брат вернулся домой, и мы найдем человека, который заберет вас обоих, чтобы не путались здесь под ногами! Камлак, я надеюсь, ты понимаешь, что пора жениться и заводить сыновей. Иначе это все, чем я располагаю.

— О, я — за! — с легкостью согласился дядя. Обо мне забыли. Им надо было идти, и я больше не волновал их. Я разжал руки и отступил полшага назад, потом еще.