У пресса встал сам "автор проекта". Но этот раз он штамповал блоки молча, без объяснений, и только мелкие капли пота, покрывшие все его лицо, говорили о том, что и ему, не только мне, штамповка дается с огромным напряжением. "Словно выжатый лимон, - пришла вдруг в голову мысль. - Вот почему он выглядит таким измученным..."

- М-да... - сказал ошеломленный Ваграм Васильевич, когда у его ног поднялась стопка хрустальных блоков. - А может, тает? Не проверяли?

- Не тает, - ответил Ленчик.

- А что скажет эксперимент? Его величество эксперимент! - загремел Мочьян, обретший вдруг почву под ногами. - Термостат есть? Давай сюда, а программу я сам... Наука - это коллективное творчество, не так ли, товарищи?

Заложили три блока.

- Три, говорили славяне, - изрек Ваграм Васильевич, - это уже среднестатистическое множество. Так что давай три.

На каждом бруске укрепили термопару, подключили термометры - лаборанты знали дело туго, включили термостат на нагрев...

- Не закрывай дверцу, - приказал Мочьян. - Эксперимент должен быть наглядным. Надо всем смотреть.

Но смотреть было нечего. Когда температура в термостате поднялась за 100, над блоками появился легкий туман, который тотчас рассеялся, а сами блоки стали худеть. "Твердая вода" испарялась, не тая.

- М-да... - глубокомысленно протянул Ваграм Васильевич, - это дело надо обсудить. Серьезное дело, я понимаю, товарищи. - Обвел он всех тяжелым, "буравчатым" взглядом и ушел, поманив за собой начальника лаборатории.

Что означает "буравчатый" взгляд Мочьяна, мы знали: немедленно разойтись по рабочим местам - именно так он разгонял из "манежа" архитектурную публику. Но в данном случае "буравчатый" взгляд Ваграма Васильевича означал, как выяснилось вскоре, когда вернулся запыхавшийся начальник лаборатории, нечто другое.

- Одну минутку, товарищи, не расходитесь! - закричал он. - Ваша фамилия? А ваша? А ваша?..