— Идем, — сказал кто-то. Она вышла из своего оцепенения и взглянула на ослепительное сияние солнца, которое отражалось от стеклянно блестевшей поверхности медленно приближающегося корабля. Она наблюдала за медленно приближающимся ботом и почувствовала легкую дрожь, когда каплеобразный бот слился с гигантским корпусом корабля, и его втиснуло в ангар.

Послышался тихий звон; как и все остальные, она повернулась, когда в противоположной стене открылся люк, в котором пульсировало зеленое сияние. Она подождала, пока тело Андара не поместят в одно из кресел в тесном чреве бота и не пристегнут ремнями. Потом, когда все это было сделано, она тоже вошла внутрь.

— Ты хочешь сопровождать его? — спросил Сабовин.

Она бросила беглый взгляд в тесное чрево бота и опустилась в другое кресло, пристегнувшись своим собственным ремнем.

— Да. Моя мать больна. Я должна с ней повидаться.

— О! Хорошо, когда будешь внизу... ты уже знаешь... если ты кого-нибудь увидишь, скажи, чтобы о нем позаботились. Скажешь, да?

— Я буду помнить об этом, — она согласно кивнула.

Сабовин коснулся одной из вделанных в стену серебряных пластин, и воздушный шлюз закрылся. Теперь бот был отдельным космическим телом, независимым от корабля-матки. Он мягко поднялся с пола ангара и повис, как капля дождя, потом оторвался от корабля и начал свободное падение к поверхности планеты. Таравасси почувствовала, что утратила вес в пустоте космоса, но она была прижата к креслу ремнями безопасности, корабль остался далеко позади. Она посмотрела вверх, откинув голову на серую обивку кресла, наблюдая за хрустальным кораблем, который медленно превращался в маленький ограненный, излучающий драгоценный свет камень.

Она закрыла глаза, утомленная своим последним сном под воздействием читты, чувствуя, как существование хрустального корабля теряет свое значение, а мир под ним становится все больше и больше.