Пожалуй, можно испытать ее еще разок — просто ради интереса. Фищ взял из стопки еще один лист плотной бумаги, положил его в углубление и перевел переключатель на «Ра». С удовольствием он наблюдал, как циферблаты засветились, а крючковатые манипуляторы выползли наружу и задвигались. На бумаге появлялось все больше линий: сначала какие-то волнистые сверху — пока непонятно что. А немного ниже — две длинные, загнутые вверх линии, что-то вроде подкрученных кверху усов. Фиш будто решал головоломку, пытаясь угадать, чем все это окажется.
Под волнистыми линиями, которые Фиш теперь определил как волосы, стрелка нарисовала глаза и нос. Другая тем временем скользила по наброску того, что, как очень скоро выяснилось, было головой быка. Вот остальная часть лица девушки, рука и нога — недурны, но как-то уж слишком мускулисты. Вот расставленные ноги быка, а затем — вот те на! — никакой это не бык, между ног у него болтается пухлая дуля с торчащими сосками. Это же корова! Значит, девушка едет верхом на корове, у которой, как и раньше, меж рогов лежат цветы.
Фиш разочарованно разглядывал рисунок. Люди и коровы — неужели машина больше ни на что не способна?
Он с досадой потеребил бороду. Черт возьми, разве нельзя ожидать, что кому-то понадобится рисунок, который изображал бы что-нибудь помимо быков и людей? Просто нелепость какая-то — восемь больших аппаратов, и…
Минутку, минутку.
— Не сдавайся на полпути, Гордон, — вслух сказал себе Фиш. Именно так обычно говорила Флоренс, вторая его жена — хотя, правду сказать, она всегда звала его «Фишкой».