Однажды утром Глеб пришел в ужас: под кустом он обнаружил кибера. В щупальцах кибера были зажаты хворостинки.

- Кыш, - шепотом сказал Глеб. - Я тебя не звал.

- Ты пришел сюда, я обязан тебе помочь.

Нудный голос кибера прошелся по тишине, как гвоздь по стеклу.

- Убирайся...

- Я дежурный кибер, я обязан помогать туристам. Я приберу ветки, чтобы ты не спотыкался, уничтожу змей, буду варить тебе пищу...

- Ты немедленно уйдешь. Это приказ.

Кибер в сомнении зашевелил щупальцами - человек, с его точки зрения, вел себя странно. Но приказ был отдан, и механизм покорно убрался. Опять стало тихо, но еще долго в ушах Глеба звучал скрежет стекла, терзаемого гвоздем.

"Если что и позволит мне закончить работу, так это время, - успокаивал себя художник. - Нетронутых уголков на мою жизнь хватит. Будет время найти упущенное, наверстать потерянное, исправить поврежденное. Как хорошо, когда можно не торопиться".

Он не ошибся. Он делал эскиз за эскизом с быстротой, удивлявшей его самого. И он уже различал всю картину: образу оставалось лишь созреть.

Глеб вставал с восходом солнца, когда над рекой и болотами плыл туман; пил пахнущий дымом чай и садился работать. Он писал в полдень, когда от зноя сереет трава; вечером, когда тени густеют и свет золотит зелень; утром он наблюдал, как просыпается цвет - синий уже глядит ярко, а красный и темный едва тлеют, как угли под пеплом.

Весь день он слышал тихий звон - неумолкающую песнь комаров. Звон даже помогал ему, давая бессознательную настройку.