Холодная капля упала на руку, Глеб вздрогнул. Влажная зелень капли кричала о своей химической природе. "Как меня угораздило брызнуть хеокраской..." - подумал Глеб, недоуменно разглядывая пятно. Но тут по кустам пронесся шелест, и уже несколько капель упало на руки, лицо, одежду. И все они были кричаще-зелеными. Глеб вскочил.

Хлынул ливень. Зеленый дождь. Ядовитые струи дождя били сверху, сбоку, словно заработал исполинский душ. Химическая окраска растекалась по листьям, впитывалась землей, наполняла собой воздух, для нее не было преград, не существовало укрытий. Скоро поверх настоящей зелени всюду лежала искусственная, как лак.

Глеб стоял ошеломленный и непонимающий. С него лило. Его цепкая зрительная память навечно запечатлела картину победы химии над зеленью природы, над гаммами нежных оттенков и полутонов. То была сама фальшь, торжествующая, все обволакивающая фальшь цвета, рожденная слепым взглядом в чреве какой-то реторты.

Художник кинулся к палатке: должно же быть этому надругательству объяснение! Его век хорош тем, что в нем не существует секретов и можно услышать ответ на любой вопрос. Он нажал кнопку меафона.

- Что происходит?.. (Он назвал координаты речки.)

Несколько секунд аппарат тихонько гудел, - где-то за тысячи километров мозг информации искал среди бездн событий дня объяснения крохотному происшествию в долине ничего не значащей речки.

Наконец Глеб услышал равнодушный голос, перекрывающий шум ливня.

- Производится санитарная обработка участков размножения вредных насекомых. Обработка осуществляется посредством дождевого полива препаратом... (последовало трехэтажное название).

- Почему, почему дождь зеленый?! - закричал Глеб.