— И далеко мы с тобой, конечно, не уковыляем.

— Но если все-таки доберемся до хутора… — начал он и не закончил.

— Если доберемся? — фыркнула Наташка, — До хутора? До хэдовской тресовозки — вот куда мы доберемся, если высунемся из «зеленки».

Борис нахмурился.

— Ну и что ты предлагаешь? Сидеть здесь и подыхать от голода?

— Сидеть — да. Подыхать — нет. — Она повернулась к нему. Их взгляды встретились, — Зачем подыхать, если пища перед нами.

— Что? — не понял Борис, — Какая пища?

Чернявая кивнула на трупы.

— Наташа, — Борис ошалело уставился на нее. — Ты это всерьез?

— Они, — еще один кивок на мертвецов, — ели людей и тем выживали. Теперь наша очередь.

— Постой-постой! — Борис поморщился от неожиданной и неприятной догадки, — Ты уже пробовала… Ты ела ЭТО?

Она неопределенно мотнула головой.

Вообще-то такой ответ можно было истолковать двояко. Вероятно, что школу выживания в диких землях Наташка все-таки прошла.

Еще с минуту они молчали.

— Ну так что? — снова заговорила Наташка. Голос ее был тихим и слабым, — Будем подыхать или будем жить?

«Ну так что? — отозвалось в голове Бориса, — Подыхать? Жить?»

Жить-то оно, конечно, лучше, чем подыхать. Но дичать настолько?!

Борис покосился на трупы.

Нет, пока он на такое не готов.

— У нас нет огня! — Борис выдвинул последний неоспоримый, с его точки зрения, аргумент.

— И хорошо, что нет, — почти без заминки ответила девушка, — Если бы был огонь, нас бы выдал дым.

Однако! Чернявая готова жрать сырую человечину? Как мало, оказывается, он знает еще о своей спутнице.

Борис смотрел на нее долго и пристально. Наташка глаз не отвела. В ее взгляде читалась жажда жизни. Жизни любой ценой. А может быть, только такие и выживают в диких землях? Потом Борис уловил в ее взгляде что-то похожее на сочувствие.