До заката они не перемолвились ни словом. Тягостно и муторно было на душе. Атмосфера не располагала к беседам.

Борис молча мастерил весло из ивовой ветки. Раньше ничем подобным ему заниматься не приходилось, но, как известно, если долго мучиться — что-нибудь получится. После долгих мучений получилось. Кривая палка. На конце — плетенка из гибких прутьев. Отдаленно она напоминала теннисную ракетку. На упругую плетеную основу Борис намотал кусок выловленного из воды полиэтилена. Затянул веревкой из оторванной полоски ткани.

Таким инструментом можно было и отталкиваться от берега, и грести по воде. За неимением лучшего вполне можно было.

Чернявая тоже сидела тихо, привалившись спиной к ивовому стволу и прикусив губу. Девушку беспокоило плечо.

Где-то вдали прошла еще одна колонна. Над рекой пролетел вертолет. Слава богу, тоже на приличном расстоянии от их укрытия.

Борис спустил контейнер на воду, когда землю накрыли сумерки, а от воды поднялся густой туман. Самое подходящее время для скрытого плавания.

Он прикрепил потрескавшуюся крышку так, чтобы она не мешала грести, но в любой момент ею можно было укрыться. Забросил в лодку самодельное весло. Затем помог перебраться в контейнер девушке. Та едва держалась на ногах. Оступилась. Упала вводу. Плохо. Очень-очень плохо…

— Тебя как звать-то, чернявая? Вроде бы давно пора познакомиться.

— Наташа, — прозвучал в сумерках слабый голос. Э-э-э, да она и языком-то еле ворочает.

— Понятно, — Он улыбнулся, — Наташка-промокашка…

Промокшая чернявая села в контейнер. Повернулась.

— А тебя, пятнистый?

— Что? — Бориса аж передернуло. «Пятнистый»! Издевается она, что ли? Какой он, на фиг, пятнистый! Без хэдхантерского камуфляжа. С гладиаторским ошейником под подбородком?

— Как тебя зовут, спрашиваю.

— Борис, — угрюмо выцедил он.