Их машина подпрыгнула. Чубакка врубил мотор на полную мощность и все-таки вспомнил о маневровых двигателях (или как они там называются у машин; Хэн понятия не имел… ну, в общем, такое приспособление, помогающее преодолевать небольшие препятствия).

Конечно, автоматическая грузовая платформа была все-таки крупным препятствием, но все получилось. Изрыгая клубы маслянистого черного дыма, алый монстр взмыл над дорогой. Над грузовозом. Чубакка доблестно сражался со штурвалом и победил его. А то, что перед грузовиком оказалось немного свободного пространства, Хэн списал на удачу. При приземлении накрылись рессоры и мотор. Рассыпалось крошевом ветровое стекло.

Кашляя и чихая, Хэн выудил Хасти и Бадуре из обломков. Черная машина была уже далеко, еще мгновение, и она затерялась в общем потоке. Чубакка сидел на обочине, обхватив лапами голову, и нудно скулил, печально взирая на когда-то роскошное средство передвижения.

Хасти вытерла слезы, прочистила горло и поинтересовалась:

- Эй, вы, два проходимца, кто вам сказал, что вас можно пускать за руль?

Потом она соизволила обратить внимание на горюющего Чубакку.

- Что это с ним?

Вытряхивая из волос стружку, Хэн тоже повернулся к громко страдающему приятелю.

- "Плач по залогу". Премьера. Акт первый, - пояснил он, на всякий случай отходя в сторону.

На дороге уже начал образовываться затор из флаеров, прыгунов и полицейских авиеток. Интересно, подумал Хэн, на глаз прикидывая повреждения, сколько местные власти будут ломать головы, составляя из кусочков картину происшествия?

5

- А теперь, - приказал Хэн, запуская пальцы в рыжую густую шерсть на загривке вуки, - сиди спокойно.

Чубакка, занявший кресло в центральном (и единственном) салоне "Тысячелетнего сокола", перестал извиваться и корчиться и только негромко скулил. Объяснять смысл действий было не нужно, обычно вуки любил, когда ему чешут загривок, и сам напрашивался, но сейчас шея слишком болела.