Мужчина успел услышать металлический щелчок, прежде чем пуля калибра.357 Магнум заставила его мозг разлететься в разные стороны. Отдача у "Питона" была просто чудовищная, но рука Хэша, несмотря на худобу, даже не дрогнула. Уперев длинный ствол револьвера в землю, он замер. Послушав не прекращающуюся пальбу в течение нескольких секунд, Хэш облегченно вздохнул, и достав из кармана патрон, вставил его в барабан вместо еще теплой гильзы. Хотя его кольт рявкнул вовсе непохожим на остальные стволы голосом, но, видимо, никто на это не обратил внимания – в ту сторону, где залег Хэш, никто не стрелял. Ну да, это ж эти, как их там… "Иберийские охотники", вроде бы. Не самые дикие из местных отморозков, но тоже, как первый раз на курок нажмут, мозги отключаются. Оно и к лучшему. Хэш жил в этом проклятом городе уже бездну времени, и узнавать свое посмертное прозвище не собирался.

Тихий шорох, чудом просочившийся сквозь грохочущую между могильных камней пальбу, заставил его посмотреть вперед, на следующий ряд надгробий, пока еще девственно чистый. На одном из них стремительно расползающимися трещинами, словно выедаемая невидимыми жуками-камнегрызами, возникала эпитафия:

Родерик Джей Валенсон

Рожденный, чтобы умереть,

даже не успев обосраться

Хэш хмыкнул, и покосился на лежащий рядом труп. Да, и повезло, и не очень. Вроде тело именно там, где могила – таким не всякий похвастаться может. Зато вот эпитафия… Ну, таким тут никого не удивишь.

Словно отвечая на его мысли, на соседней плите тоже стала появляться надпись:

Джеймс Кей Феррузо

Рожденный, чтобы умереть

от нелепого рикошета