Дьявол, старина Вилли! Хэш горестно покачал головой, поднимая зажатый между пальцев косяк, словно рюмку за упокой души друга. Да. Старина Вилли, который всерьез утверждал, что согласился участвовать в этой устроенной инопланетянами арене смерти за исцеление своей дочери от лейкемии. Возможно, он и не врал. Хэш в свое время говорил со многими. Далеко не все люди в городе сразу начинали стрелять при виде незнакомца. Правда, и о каком-либо нормальном обществе говорить тоже не приходилось.
У любого человека здесь была своя маленькая война. Банды различных масштабов выясняли отношения между собой. Кто-то вел войну с неверными, кто-то был отправлен сюда за грехи, кто-то просто свернул не в ту сторону, идя с работы, и очутился здесь. При более внимательном рассмотрении начинало казаться, будто каждый из поделившихся своей историей людей не совсем представляет, о чем говорит. Чужие рассказы были полны логических нестыковок и белых пятен. Хэш мог судить объективно – о своей жизни он не помнил ничего, кроме имени. Самое первое его воспоминание – как он споткнулся о чей-то труп, лежащий на ковре из гильз… Кстати, буквально в трех кварталах отсюда, ну да это к делу не относится. В голове Хэша теснилось множество всевозможных знаний, из самых различных областей. Такая память не могла быть ключом к его прошлому – Хэш выглядел и говорил так, будто много лет прожил в Гарлеме, каким-то чудом скрывая свой естественный цвет кожи. Но при этом он мог написать по памяти партитуру Седьмой Симфонии Шостаковича. Или механизм гетерогенного катализа. Или процитировать Ливия Андроника на языке оригинала…