– Что же мне тогда делать, коли все сын мой сделает? На печи лежать, да смерти ждать?

– Смерть не надо ждать. Смерть сама придет.

– И когда же ко мне смерть придет?

– Очень хочешь ты про то узнать, или просто так, государь расспрашиваешь?

– Нет не просто так. Любопытно мне. Это, в каком же бою сражении, пасть придется мне? С каким врагом? От меча булатного, от копья ли вострого, или стрелы коварной черным зельем смазанным?

– Не в бою ты умрешь, государь Дубрав. Что тебе булатный меч? Что копье иль стрела? Не берет это все вековой да дубовый ствол. Ты помрешь от того, же от чего же и я.

– От чего же, – царь начал терять терпение. – Скажи же, пень трухлявый. Не томи.

– От старости будет смерть твоя. Да от древности.

Дубрав рассмеялся:

– Вот так предсказал! Что же и на том спасибо. – Хотел уже царь прочь от волхва пойти, да задумался и обратно вернулся. – Только старость ведь тоже разная бывает. Кто-то семь десятков лет проживет, и на том завершен его век, ну а кто-то и сто двадцать лет по земле идет не споткнется. Так, когда же моя старость придет?

– Говорил же я тебе, – как ребенку неразумному сказал древний старец царю великому, – будущее у каждого двояко. А то и трояко. А пред иным и вовсе в пять дорог уносится. Угадай, какую он выберет. – Старик вдруг уставился на царя воспаленными глазами. – Хочешь ты узнать, когда старость твоя? Изволь, скажу. Пнем трухлявым обозвал ты меня. Что ж, так оно и есть. Свой срок я уже прожил. Только вот не пройдет и седмицы, а ты уже таким же трухлявым пнем станешь. И раскроет смерть над тобой вороновы крылья свои…

Не успел окончить речь свою старый волхв. Царь Дубрав, который слушал его с великим вниманием, при последних словах не выдержал. Запылало его лицо гневом великим, поднял он плетку, коей коня своего стегал, да обрушил ее на волхва старого. Тот так и повалился, чуть не замертво. Застонал от боли. Но книгу из рук не выпустил.