
Она почти плакала. Последние слова будто вызвали в ее памяти Тима - огромного, румяного, смешливого и нежного. Ей пришлось отвернуться.
- Да,- едва смогла сказать она,- вы правы...
Комната находилась в доме, что стоял на вершине холма над Кристмас-Лэндинг. Вниз уходил город - крыши, стены, архаичные трубы и освещенные фонарями улицы, блуждающие огоньки экипажей с ручным управлением. Еще ниже во всем своем великолепии раскинулся Залив Риска, откуда уходили суда к Солнечным островам и в дальние воды Бореева океана, сверкавшего, словно ртуть, в отсветах Шарлемана. Оливье быстро поднимался все выше, сплюснутый оранжевый диск, усеянный пятнами; ближе к зениту, которого никогда не достигал, он начинал светиться ледяным блеском. Альд, видимый наполовину, висел тонким полумесяцем около Сириуса, который - она знала - рядом с Солнцем. Но без телескопа Солнце не разглядеть...
- Да,- сказала она, преодолевая спазм в горле,- мой муж умер четыре года назад. Я носила первого ребенка, когда его убил испуганный единорог. К тому времени мы были женаты три года. Встретились во время учебы в Университете. Вы же знаете, что Центральная Школа дает лишь базовую подготовку... Мы создали свою группу экологических исследований, работали по контрактам. Сохраняется ли природный баланс при заселении зоны, какую культуру выращивать, какие затруднения, в общем все эти вопросы... Потом довелось поработать в лаборатории рыбачьего кооператива в Портлондоне.
