Когда он видИт кровь, глаза у него так выразительно мутнеют, будто он вспоминает самую сладкую из своих подружек. И еще, ребята тут у нас крутые, задиристые, и ни один еще – а уж как хотели! – не съездил ему по морде». Король Телячьих Хвостов замолк, пытаясь побороть удивление, потом озадаченно повторил: «Ни один! Шельмец отсекает хвост быку-десятилетке одним ударом, впрочем, что ты в этом смыслишь. Треви, за находку с тебя всего двадцатка».

Экклз усмехнулся: были же времена, тогда ведь двадцатка принималась за вполне приличное вознаграждение.

Через день появился Рори Инч собственной персоной, и Экклз подумал, что Король Телячьих Хвостов напутал или захотел между делом зашибить денежки. Таких медно-рыжих волос и таких веснушчатых пятен по всему лицу Экклзу видеть не доводилось.

Мистер Экклз спросил тогда:

– Парень, что ты умеешь делать?

– Ничего, – проскрипела туша низким голосом.

– Отлично, – поддержал мистер Экклз, – как раз то, что надо. Можешь присесть.

– Спасибо, постою. Когда сидишь, брюки на коленях вытираются, а подтягивать их каждый раз хлопотно.

Мистер Экклз удивился, что его костыли не вызвали у парня ни малейшего, даже скрытого интереса.

– Я думаю, тебе удастся заработать на брюки, садись, не жмись.

Рори Инч опустился на стул, рассохшаяся деревяшка застонала, как живая.

– Сколько ты весишь? – мистер Экклз на всякий случай положил руку на костыль.

– Много, – короткопалые мощные лапы обрамляли манжеты, разлохматившиеся от стирки.

– По-моему, возмутительно много, – напирал мистер Экклз, зная, что в их ремесле способность злиться – не последнее дело, равно как и умение держать себя в руках.

– Можно и так сказать, – согласился Рори и улыбнулся открыто и дружелюбно.

Что-то в этом парне и в самом деле есть, не просто непробиваемая туша, а норов и хитринка, такое сочетание уже кое-что обещает.