— А сам-то как?

— У меня зипун теплый…

— Да ладно, — пожала плечами девушка. — Можем ведь и вместе лечь, теплее будет. Ты ведь со срамными намерениями лезть не станешь?

— Упаси Господь, боярыня Юлия, — испуганно перекрестился сын боярина Батова. — И в мыслях не имел!

Девушка вздохнула. Это точно, срамных мыслей в ее отношении Варлам не имел. Может, как ехидно предсказывали Зинка с Ингой, девок в своих деревнях он и вправду брюхатил, но в ее отношении вел себя в высшей степени уважительно. Даже когда они почти неделю только вдвоем путешествовали через зимний лес. И когда она обещала, что готова на любую благодарность после подаренного им перстня. И когда намекала, что ночует одна в целой избе. Пожалуй, единственным способом определить, насколько страстен бывает боярин середины шестнадцатого века, оставалось согласиться на его предложение и выйти за Варлама замуж. Однако, боярин желал обзавестись не меньше чем пятью сыновьями, и такая перспектива воспитанную в совершенно других традициях Юлю изрядно пугала.

— Если у тебя плохих мыслей нет, то заночуем вместе, — на губах Юли заиграла коварная ухмылка. — Только знаешь, у меня после перехода через реку одежда подмокла немного, так я без нее лягу, а она пусть подсохнет, хорошо?

— Конечно, — кивнул Варлам, но голос его предательски дрогнул.

Девушка отвернулась от него и мстительно улыбнулась. Пусть помучается!

Увы, она даже не подозревала, что эта коварная шалость на всю ночь оставит без сна обоих. Потому как, зарывшись обнаженным телом в густой мех, она неожиданно ощутит на своем бедре руку боярина и замрет, не решаясь отбросить ее, но и не давая повода для больших вольностей, в ожидании: решится ли Варлам свершить рискованный поступок. Однако и сын Евдокима Батова, ощутив под ладонью ничем не прикрытую горячую кожу лучницы, так же замрет, боясь неожиданным движением обратить на себя внимание девушки и лишиться даже права даже на это нечаянное прикосновение. И всю ночь они проведут, тяжело дыша, так ни разу и не шелохнувшись и не сомкнув глаз.