Накормили меня холодной телятиной, подовым хлебом и кружкой молока. Прежде чем лечь спать, я укрепил дверной крючок, который ничего не стоило открыть снаружи кончиком ножа. Предосторожность оказалась не лишней. Несколько раз сквозь сон я слышал за дверями какую-то возню. Выбивать дверь незваные гости не решились, а справиться с моим запором не смогли.

Весь день я то спал, то находился в полуобморочном состоянии. Раненое плечо тупо и нудно болело, периодически его дергало и щемило. Поднялась температура. Меня то знобило, то бросало в жар. Несколько раз в течение дня в коморку заходила интересная, полнеющая женщина с волевым лицом. Она спрашивала, как я себя чувствую — внимательно смотрела мне в лицо и, не прощаясь, исчезала. Вечером зашел хозяин. Я видел его утром, тогда он был невыспавшийся, хмурый и растрепанный. Теперь выглядел совсем по-иному, был аккуратно одет и совсем не походил на содержателя маленького придорожного постоялого двора.

— Ты кто таков? — спросил он, когда я приподнял голову с влажной от пота подушки.

— Путник, — лаконично ответил я. Вести длинные беседы у меня не было ни сил, ни желания.

— Твои деньги за постой кончились, — строго произнес он. — Плати или убирайся вон. Мне не нужно, чтобы ты здесь окочурился.

Я не стал спорить, вытащил из-под подушки тощий кошелек и дал ему золотой рубль, маленькую тонкую монетку, выпущенную в обращение нынешним императором. Вид золота зажег алчный блеск в глазах трактирщика. Он облизал губы, взял двумя пальцами монетку и попробовал на зуб.

— Коли у тебя есть деньги, то могу предоставить тебе комнату лучше этой, — сказал он. — Только платить придется втрое против прежнего.

— Это сколько? — спросил я, понимая, что и так уже сильно переплачиваю за скромные удобства, которые мне здесь предложили.