А потом пришлось сделать привал. Оттого, что руки перестали прощупывать узкие стены тоннеля, а ветерок поменял направление и стал поддувать откуда-то сверху. Вдобавок ко всему этому добавился шум падающей воды.

- А у меня немного спирта осталось, - сказал напряженным горлом Келарев и в два приема сообразил небольшой факелок. Даже с таким хилым освещением пришлось тут подивиться, хотя за последние две войны, казалось, повидал я все и все успело мне наскучить.

Попали мы в пещерный зал с высоченным сводом, стены которого состояли из разного цветного кварца и даже горного хрусталя. Со стены где-то саженях в тридцати выше, почти у свода, извергался поток. На одном из краев он наполнял озерко, а поскольку вода не залила до сих пор всю пещеру, происходил каким-то макаром ее отток.

Рядом со мной стоял полубезумный и немножко радостный Сольберг.

- Как вы все-таки добрались до нас, господин ротмистр? - спросил я, чтобы не думать о подземелье, в которым мы оказались уловлены.

- А никак. Никак бы не допрыгал, если бы события двигались своим чередом - находился-то я на другой стороне ущелья. Но из этого прохода вышел некий магнетический ток, который изменил свойства пространства и времени.

Хорунжий Келарев в ответ на такие слова ротмистра выразительно постучал себя пальцем по лбу. Получился довольно громкий звук.

- Этот ток остановил время вокруг меня, - продолжал наш полоумный товарищ. - Я смог пройти в облаке застывшего времени к вам, дорогие друзья, ведь и афганцы и красноармейцы пребывали по отношению ко мне в будущем, поэтому не смогли причинить вреда.

- Вы, господин ротмистр, кажется, учились в Петербургском университете? - уточнил я.

- Да-с, на физическом факультете. И хотя на действительной военной службе с мая пятнадцатого года - за плечами и Брусиловский прорыв - но с последними достижениями науки старался знакомиться, в частности и с открытиями господина Эйнштейна, который связал течение времени со скоростью движения, например со световой скоростью.